Привлечению экспериментальных данных в клиническую практику способствовало и то обстоятельство, что именно к 40—50-м годам оказались достаточно разработанными специальные методические приемы и техника работы с эмбрионами различных млекопитающих животных.

Сыграло свою роль также использование атомной энергии в военных и мирных целях: самого пристального внимания потребовала к себе ионизирующая радиация. Она, как очень быстро выяснилось, обладает способностью воздействовать на самые различные биологические системы; крайне высокую чувствительность к ней проявили зародыши животных. Появилась и стала бурно развиваться новая биологическая наука — радиобиология, ее надежные методы позволили относительно просто изучать аномалии развития млекопитающих в эксперименте.

Наконец, нельзя не отметить, что примерно к этому же времени впечатляющих успехов достигли многие отрасли биологической и органической химии, чуть позднее — молекулярной биологии и генетики, не стояла на месте и эмбриология. Все это вместе расширило представления о движущих силах и механизмах нормального развития, создало теоретическую основу для углубленного изучения тератогенеза на генетическом, биохимическом, морфологическом уровнях.

Однако, как полагает А. П. Дыбан, истинный перелом в отношениях между клинической медициной и экспериментальной тератологией произошел лишь к началу 60-х годов, а толчком к этому послужила талидомидная трагедия.